Попытка говорить 1. Человек дороги - Страница 64

Таларн загнал меня в угол. И прекрасно об этом знал. То-то в его тоне зазвучали нотки не особо скрываемого торжества…

- Ладно, – хрипло выдавил я. – Насчёт сумм вознаграждения мы ещё поговорим отдельно, но прежде у меня будет ряд условий.

- Всё что угодно! – просиял инквизитор. И добавил, – В разумных пределах, конечно.

19

- И… ты… – раздельно произнёс вслух Айс, – согласился?

"Силе должно уступать", – ответил я мысленно, демонстрируя кратким слитным образом приём борьбы рата, похожий на бросок с переворотом в дзюдо. А вслух сказал, не тая раздражения (которое испытывал на самом деле, безо всяких шуток):

- Глава местных инквизиторов не оставил мне большого выбора. Хорошо ещё, что он был достаточно любезен, чтобы позволить мне поторговаться. И главные уступки, которые я смог выторговать – моё участие в затее на правах не просто подопытного, но и одного из разработчиков ритуала. Мне предоставят информацию обо всех нюансах процедур и заклятий, всех технических моментах, связанных с… освобождением от Мрака. К тому же нам заплатят, как если бы я в самом деле был добровольцем…

- И?

- И незамедлительно освободят от заключения. Всех троих.

- О, – сказал мой друг. – Понятно. Знаешь, Рин…

- Да?

- Я, пожалуй, тоже запишусь в… разработчики. И буду тщательно контролировать то, что станут с тобой вытворять.

- Благодарю. Полагаю, Таларн согласится на это без лишнего скрипа.

- Согласится. При необходимости я становлюсь очень убедительным.

Довольно невинная фраза прозвучала откровенно угрожающе.

Разобраться в итогах десятилетий чужого творческого труда – причём, замечу, труда коллективного – не так-то просто. К ведению документации в любимом проекте главного инквизитора всея Лейкароса подходили нежно и трепетно. Так, что во исполнение своих требований я оказался буквально завален данными.

Чтобы не утонуть в деталях, я сконцентрировался на двух эталонных операциях: той, что превратила Зельбо Шипа в "нормального стихийного мага", и второй, для контраста – не вполне удачной, над спонтанно инициировавшейся Мраком ведьмой из семейства потомственных травниц. Как потомственная сельская ведьма сподобилась пройти столь серьёзное посвящение и что с ней стало по окончании операции по освобождению от печати, меня не волновало. Я сконцентрировался на самой операции. В первую очередь – на причинах частичной неудачи.

- Да чего там думать! Искажение магических оболочек с умалением Дара стало следствием противодействия пациентки, и ничего иного!

Выделенный Таларном консультант, инквизитор четвёртого класса Герейт Колпак, являл собой личность вполне характерную. Блестящие глаза чуть навыкате, редковатые, кое-как обкромсанные волосы, узкие губы. Одежда (не слишком чистая) в перманентном беспорядке. Короче, фанатик-исследователь обыкновенный. Если такие в детстве почему-то не отрывали лапки пойманным жукам и не ковырялись ножиком во внутренностях котят, то потому лишь, что разбирали на запчасти игрушки с целью выяснить, что там у них внутри.

Я сам когда-то был таким. И моментально узнал характерные симптомы.

Только я, хочется надеяться, этап такого вот бездумного деструктивного анализа всего и вся перерос, тогда как многоуважаемый Герейт Колпак – нет. Да и с чего бы ему взрослеть? Его, по собственному гордому заявлению, с семи лет взяли на должность при центре экспериментальной магии под патронажем инквизиции. Оценили подрастающее дарование. Ну и отца послушали. (Отец работал в том же центре старшим замом по биологическим объектам). На протяжении последующих сорока лет Герейт мало что видел, кроме хитрых артефактов, препарируемой нечисти и пыльных томов с отчётами своих предшественников.

Инквизитором четвёртого класса – читай, чуть выше среднего ранга – мой консультант стал примерно на тех же основаниях, на каких получают воинские звания полевые хирурги.

- Только противодействия? – усомнился я.

- Да! Картина именно такова. В общих чертах.

- Если факты не укладываются в теорию, – пробормотал Айс, – к демонам факты.

Я прямо умилился. Видимо, некоторые меты разума поистине универсальны и не зависят ни от характеристик реальности, ни от этапа развития общественных отношений, ни от прочих переменных, включая плотные оболочки, в кои этот разум заключён.

- Попрошу без инсинуаций! – вскинулся Герейт. – Я могу доказать своё утверждение!

- Ну так не молчи, а докажи, – попросил я его мягко, как ребёнка. – Мне почему-то очень хочется узнать в точности, какие действия могут похе… испортить радужные планы Недрёманого по перекраске чёрных кобелей.

- Что?

- Ничего. Доказывай уже… консультант.

Герейт принялся сыпать терминами и подсвечивать особенно характерные, по его мнению, фрагменты аурограмм, подшитых к делу ведьмы. Без знанияламуо я понимал бы его с пятого на десятое, и то в лучшем случае. Потому что даже сламуо некоторые нюансы благополучно проскальзывали мимо моего сознания. Герейт непринуждённо пользовался версией реммитау, не особенно близкой к общепринятому стандарту, и богато уснащал свою речь специфическими словечками, многие из которых, надо думать, изобрёл самолично. Вдобавок не брезговал опускать промежуточные посылки, сокращая ход собственной мысли до предела.

Впрочем, если некоторые нюансы я и упускал, то картину в целом воспринимал нормально.

- Итак, – прервал я очередной зубодробительный пассаж консультанта, – если я правильно понял, вы обычным способом отрезали ведьму от Мрака, что произошло вполне успешно. После чего попытались для замещения внедрить в её энергооболочки связь с водой… и потерпели неудачу. Последовало нечто вроде реакции отторжения и, грубо говоря, рубцевания активных каналов Силы.